Одеський національний університет імені І. І. Мечникова
(повне найменування вищого навчального закладу)
Філологічний  факультет
(повне найменування інституту/факультету)
Кафедра  світової  літератури
(повна назва кафедри)

Дипломна робота
                                          спеціаліста
(освітньо-кваліфікаційний рівень)

на тему: «Художественные особенности цикла И. Бунина «Тёмные аллеи»

««Художні особливості циклу  І. Буніна «Темні алеї»
«Art features of the cycle  I. Bunin «Dark avenues»

                                 Виконала: студентка заочної форми навчання
                                 спеціальності  7.02030302 «Мова та література (російська)»
                                 Луб’янова  Оксана Вікторівна
                                               Керівник:   к. філол. н., доц. Раковська Н. М. ___________ 
                                 Рецензент:  к. філол. н., доц. Фокіна С. О.  

Рекомендовано до захисту:
Протокол засідання кафедри
№ ___ від ____________2016 р. 

Завідувач кафедри
	  доц. Раковська Н. М.
	(підпис)		Захищено на засіданні ЕК № 3
протокол  № __ від __________2016 р.
Оцінка______________/___	___/_____
(за національною шкалою, шкалою ЕСТS, бали)

Голова ЕК
	   проф. Степанов Є. М.
	(підпис)		

Одеса  –  2016 

С О Д Е Р Ж А Н И Е :

В В Е Д Е Н И Е . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . с. 3

Г Л А В А    І.

Художественное   своеобразие  цикла  И. Бунина 
«Тёмные  аллеи».  Теоретико-литературные аспекты.  
И. Бунин  в  критике  и  литературоведении . . . . . . . . . . . . . . . . . с. 11

Г Л А В А    ІІ.

Авторское  сознание  И. Бунина  как  писателя  
переходной  эпохи в цикле «Тёмные аллеи». . . . . . . . . . . . . . . . . с. 32

Г Л А В А    ІІІ.

Бинарные  оппозиции  и  мотивы  жизни – смерти,  
любви – страдания в  «Тёмных аллеях»  И. Бунина  . . . . . . . . . . с. 43

З А К Л Ю Ч Е Н И Е. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . с. 64

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАНОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ . . . . . . . . . . . . . с. 67

В  В  Е  Д  Е  Н  И  Е

Иван Алексеевич Бунин по праву занимает одно из ведущих мест в истории русской литературы. Писатель начинал свою творческую деятельность на рубеже столетий. Приятие жизни как прекрасного дара, способность видеть не только её красоту, но и драматичность, стремление к глубинному постижению и истолкованию её внутренней логики – эти черты отличают художественное мышление И. Бунина, составляют его сущность. Вместе с тем, он так и остался «одинокой и до сих пор не до конца разгаданной фигурой в нашей литературе». 
Бунин как художник формировался в сложную для русской и европейской культуры эпоху становления нового искусства, в период интенсивных эстетических поисков, бурных и острых споров о дальнейших путях развития литературы. Но, кровно связанный с классической литературой, Бунин никак не мог остаться в стороне от происходящего и не почувствовать осуществлявшегося в русской литературе культурно-эстетического сдвига.
Реализм Бунина был опален модернизмом, процессы обновления традиций классической литературы, формировавшиеся самим Буниным и другими писателями-традиционалистами, непосредственно отразились на специфике всего бунинского творчества. «Расширение миров художественной впечатлительности» (Д. Мережковский) было органичной чертой бунинской прозы, отчего и реалистом, в роде вульгарных фотографов действительности, он себя не считал: «Называть меня «реалистом» значит или не знать меня как художника, или ничего не понимать в моих крайне разнообразных писаниях». Можно согласиться с мнением Л. Ржевского, отметившего, что Бунин «субъективировал реалистический метод – творческий отбор и творческое выражение», что вылилось в форму «внутренне-проникновенного» (Б. Зайцев) реализма, передававшего бунинскую феноменологию человека и мира.
«Тёмные аллеи» И. Бунина принадлежат к уникальным явлениям в русской литературе и выступают мощным, синтетическим итогом многолетней творческой деятельности писателя. Трудно не согласиться с самим Буниным, считавшим «Тёмные аллеи» лучшим из всего им написанного. Они вышли из-под пера писателя в крайне тяжёлый для него период жизни, когда шла страшная война, усиливавшая боль и тоску по России, одолевали старческие недуги и материальная нужда, угнетали одиночество и мысли о старости и близкой смерти. И на этом невыносимо-жутком фоне, максимально обострившем и без того предельно обострённые чувствительность и восприимчивость писателя, Бунин пишет поистине «самые оригинальные» и притягательно-магические рассказы о любви в русской литературе. В них магистральные проблемы и мотивы, основные поэтологические черты его прозы соединились и разрешились, думается, в утверждении животрепещущего смысла всего бунинского творчества – человек рождён на этот свет, чтобы пережить, уловить и понять смысл предназначенных ему высших моментов бытия, почувствовать печальную радость жизни. Эти вершинные миги виделись Бунину в «восторгах счастья или несчастья», в «ужасах жизни» и «сладости жизни», в ниспосланных болезнях и горестях, радостях и страданиях, любви и разлуке, во всех многообразных проявлениях этого чарующего и ужасающего мира, покрытого сокровенной тайной и преображённого «бессмертной» Любовью и Памятью писателя, которому дарован был удел избранных, «обострённое ощущение Всебытия», и бремя избранных, «непрестанно высказывать свои чувства, мысли, представления…». Через рассыпанные в «Тёмных аллеях» «чудные мгновения» блаженной муки всепоглощающей любви Бунин дал людям возможность почувствовать «истинно волшебные» минуты счастья и поверить в то, что «нет несчастной любви», а есть лишь живая память о былом, безмерная красота и непостижимая тайна мира, которыми и жив человек на земле. Неслучайно Б. Зайцев, прочитав рассказы бунинского цикла, сказал, что Бунин «оказался гуманистом на старости лет». 
Неповторимая прелесть, метафизическая загадочность и онтологическая глубина этого бунинского цикла привлекала внимание многих учёных, среди которых следует назвать обстоятельные изыскания В. Гречнева, Л. Иезуитовой, О. Лекманова, Д. Лихачёва, Ю. Мальцева, О. Сливицкой, А. Саакянц, И. Сухих. Чаще всего эти исследователи обращались к анализу бунинского цикла в целом, хотя и отдельные его этюды, сцены, рассказы (следуя жанровой классификации И. Сухих) становились объектом пристального изучения.   
Целью работы является осмысление художественных особенностей цикла, рассмотрение базовых признаков цикличности, и на основе этого сделать вывод о том, почему «Тёмные аллеи» состоят из произведений, в совокупности, составляющих цикл, характеризуемый целостностью и системностью. Нам представляется применимым здесь принцип герменевтического круга, согласно которому целое не равно простой сумме составляющих частей. Чтобы правильно определить целое, мы должны знать его части, а при обозначении частей – исходить из знания всего целого. Этот взаимный кругооборот особенно очевиден в цикле, где наиболее чётко просматриваются части: отдельные рассказы. Но, вместе с тем, каждый рассказ также состоит из элементов, таких, как сюжет, мотив, образ и т. д. Однако существует и идея, общая для всего цикла, общие мотивы, и именно эти элементы составляют целостность                    (Б. Корман).
Работа состоит из введения, теоретической главы, двух глав и заключения. Название работы «Художественные особенности цикла И. А. Бунина «Тёмные аллеи» последовательно объясняется через названия составляющих глав. Глава первая – посвящена миросозерцанию автора в период написания «Тёмных аллей», факторам культурно-исторической эпохи, которые влияют на формирование концепции. Глава вторая освещает мотивы и бинарные оппозиции цикла. В ней представлен непосредственный анализ текста произведения в свете его художественных особенностей. 
Опираясь на теоретические работы о цикле (Л. Гинзбург, С. Дарвина,              В. Сапогова, Н. Сподарец), мы должны назвать одну из значимых для нас работ «Проза А. С. Пушкина и Н. В. Гоголя. Опыт жанрово-типологического сопоставления» А. А. Слюсаря. Данная работа представляет собой типологический подход к историко-литературному процессу, и в методологическом плане, является наиболее значимой.
Современная критическая мысль констатирует «возобновление феноменологических исследований искусства.
Объяснение этой тенденции находим в статье Н. В. Сподарец «Феноменологическая аналитика литературного произведения»: «Особо актуальным феноменологический метод литературоведческого анализа оказался в современной постсемиотической научной ситуации, которую переживает литературоведение всех национальных литератур. Сегодня «чистые» текстоцентрические методы уже не отвечают обострившемуся интересу современной гуманитарной мысли к феномену сознания. Именно в рамках феноменологии на концептуально-теоретическом и практическом уровнях разработаны принципы исследования опытов сознания, которые были взяты на вооружение и литературоведением». 
Феноменологический метод анализа литературных текстов в его западном варианте, построенном на методологии Х.-Г. Гадамера, Э. Гуссерля,                          Р. Ингардена и др., долгое время не получал широкого распространения. Хотя его элементы можно обнаружить и в учении А. Потебни о внутренней форме слова, которое А. Ф. Лосев назвал «конструктивно-феноменологическим», и в герменевтических изысканиях М. Бахтина, Г. Шпета. Исследовательские экскурсы в область литературы с феноменологических позиций предпринимают и современные философы (А. Ахутин, В. Подорога и др.) и литературоведы (О. В. Зырянов, Е. К. Созина, Н. В. Сподарець, Г. К. Щенников и др.).
В одном из последних коллективных трудов, обращённых к вопросам феноменологического анализа литературы, сделано следующее заключение: Перспективность феноменологического подхода к анализу литературы обеспечена, по-видимому, тем, что искусство слова феноменологично по самой своей природе. Любой акт художественного творчества предполагает неразрывность субъекта и объекта, ни один художественный образ не возникает как простой слепок с действительности – художественная референция непременно включает в себя интенциональность – направленность сознания на объект, − в произведении нет никакой отдельной от художника действительности.
Стремясь преодолеть антипозитивистские и антинатуралистические подходы к человеку и к результатам его творческой деятельности, ещё в начале ХХ века Э. Гуссерль сформулировал принципы феноменологической, а                   М. Хайдеггер экзистенциалистской научной парадигмы. Человек как единственный носитель сознания, становился в их концепциях единственным центром мироздания, дающим названия, а значит, и смысл всему существующему. М. Хайдеггер писал, что «Феноменальным» именуется то, что дано и поддаётся экспликации в способе встречности феномена; отсюда речь о феноменальных структурах. «Феноменологическим» называется всё то, что принадлежит к способу выявления и экспликации и что составляет требуемую в этом исследовании концептуальность». 
В работах Э. Гуссерля филологическая мысль находила целый ряд методологических установок, которые определили в частности перспективы развития определённых линий литературоведения: это и концепция интенциональности, трактуемой как онтологическое свойство сознания; теория о знаках-носителях значения и др.
Феноменологическому пониманию природы литературного творчества способствовали и работы Б. М. Энгельгардта, который ещё в двадцатые годы ХХ ст., ссылаясь на учение Э Гуссерля и Г. Шпета, разрабатывал новые подходы к художественному произведению. Он рассматривал произведение в связи с процессами сознания, способного к конструирующей работе по своим внутренним целям и сочетающего в себе различные языковые модусы. По мнению Б. М. Энгельгардта, «художественное произведение, именно как языковое явление, непременно будет заключать в себе: во-первых, словесный ряд как систему средств выражения (сообщения), а, во-вторых, выражаемое при помощи этого словесного ряда содержание». Само понятие содержания, с которого начинается область «единоцелостного смысла» в качестве такового, рассуждает учёный, «уже не может быть включено в вещно-определённый ряд, ибо, как вещно-определённый ряд слово есть только средством сообщения».
В нашей работе, осмысляя прозу И. Бунина периода зарубежья, важной оказалась мысль Б. М. Энгельгардта об определённой антиномии – антитезе двух телеологических аспектов языка: с одной стороны, его речевой, а с другой – мыслительной функции. Но в процедуре анализа произведения это противоречие снимается. Настаивая на приоритетности исследовательской практики филологического структурирования, Б. М. Энгельгардт подчёркивал, что слои структуры (язык и образность) следует рассматривать не как автономные феномены, а как дополняющие друг друга.
Эту мысль подчёркивал в своих работах и Роман Ингарден. Актуальной для нас стала его теоретическая модель феноменологической интерпретации художественного произведения. Он выдвинул тезис о многослойности структуры художественного произведения и представил его как полифоническую гармонию разнообразных структурных элементов. «Все заблуждения предшествующих эстетических учений, - писал он в предисловии к первому изданию своей книги, - объясняются тем, что, как правило, произведение рассматривалось как однослойное (гомогенное) образование, тогда как оно представляет собой однослойную структуру, в которой слои поддаются выделению и обособленному изучению. Однако многослойность произведения не значит, что оно не является единым целым». Сущность модели многослойной структуры, по Р. Ингардену, состоит в том, что каждый слой представляет собой самостоятельное единство, но только все вместе они образуют самостоятельную структуру, строящуюся из многих гетерогенных слоёв.
Несомненным достоинством концепции Р. Ингардена является то, что он произвёл глубокий анализ роли и значения слоя предметностей (т.е. собственно содержательного слоя) среди структурных слоёв литературного произведения, показал его в структурном единстве с другими слоями. Предметности, выраженные в произведении, Р. Ингарден называет интенциональными, но это не означает, что эти предметности являются лишь продуктами сознания, т.е. не имеют связи с действительностью.
Наиболее значительным слоем художественного произведения учёный считал слой предметности. Прочие слои как бы подготавливают создание предметностей, способствуют, служат им.
В понимании художественного произведения и в подходах к нему феноменологическая критика принципиально отличается от структуралистской. Феноменологи преодолевают методологическую всеядность структурализма, подчёркивая одухотворённость произведения искусства и указывая на его «человеческое измерение». Феноменологическое понимание произведения как иерархии смыслов позволяет разомкнуть ось внутренней структуры текста в безграничный мир культурного универсума.
В рамках феноменологического подхода художественное произведение и его текст рассматриваются как феномены «мира» авторского сознания, которые исследователь может систематизировать, описать по разным его параметрам.  
Таким образом, актуальность работы заключается в стремлении исследовать цикл И. Бунина «Тёмные аллеи» как системное и целостное явление в русской литературе, ориентируясь на современные аналитические практики.
Целью работы является рассмотрение «Тёмных аллей» как цикла, определение его значимых художественных особенностей.
Объект исследования – цикл И. Бунина «Тёмные аллеи».
Предмет исследования – художественное своеобразие цикла И. Бунина «Тёмные аллеи». 

 ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ :

1.	Бунин И. А. Тёмные аллеи // Полное собрание сочинений в 13 т. /                    И. А. Бунин – М. : Воскресенье, 2006. – Т. 6.  – 335 с. 
2. Авторские миры в художественном тексте: [учеб. пособие]; [гриф МОН, письмо № 1/11-4517 от 03.06.2011 г.] / отв. ред. Н. М. Раковская. – Одесса : Астропринт, 2011. – 304 с.
3. Авторские миры в художественном тексте. Стратегии анализа / отв. ред.               Н. М. Раковская. – Одесса : Астропринт, 2014. – 360 с.
4. Альберт И. Д. Проблема памяти в системе этико-философских и эстетических взглядов И. Бунина / И. Д. Альберт // Вопросы русской литературы. – Львов, 1983. – Вып. 1. – С. 113-120.
5.  Антонян Ю. М. Миф и вечность / Ю. М. Антонян. – М. : Логос, 2001. – 464 с.
6.  Бабореко А. К.  И. А. Бунин : Материалы для биографии (с 1870 по 1917 г.г.) / А. К. Баборенко. – М. : Худ. лит., 1983. – 351 с.
7. Ватенков И. П. Бунин – повествователь: рассказы 1890 – 1916 г.г. /                    И. П. Ватенков. – Минск : БГУ, 1974. – 160 с.
8. Голотина Г. А. Эволюция темы природы в лирике Бунина 1900-х годов /               Г. А. Голотина // Иван Бунин : pro et contra. – СПб. : РГХИ, 2001. – С. 508-518.
9. Гречнев В. Я. В мире лирико-философской прозы И. Бунина /                                В. Я. Гречнев // Русский рассказ конца ХІХ – начала ХХ века. – Л. : Наука, 1979. – С. 44-100.
10.Зайцев Б. К. Собр. соч. : В 11 т. / Б. К. Зайцев. – М. : Русская книга, 1999 – 2001. – Т. ІХ. – 220 с.
11.Заманская В. В. И. Бунин: между мигом и вечностью / В. В. Заманская // Экзистенциальная традиция в русской литературе ХХ века. Диалоги на границах столетий. – М. : Флинта : Наука, 2002. – С. 207-229.
12.Зинченко В. Г., Зусман В. Г., Кирнозе З. И. Методы изучения литературы. Системный подход : [учеб. пособие] / В. Г. Зинченко, В. Г. Зусман,                        З. И. Кирнозе. – М. : Флинта : Наука, 2002. – 200 с.
13.Иезуитова Л. А. В поисках выражения «самого главного, самого подлинного, что есть в нас» – «счастья жизни». Бунин в работе над рассказами: по материалам русского архива в Лидсе (Великобритания) / Л. А. Иезуитова // Русская литература. – 1996. – № 3. – С. 214-226.
14.Карпов И. П. Проза Ивана Бунина / И. П. Карпов. – М. : Флинта; Наука, 1999. – 332 с.
15.Колобаева Л. А. Проблема личности в творчестве И. А. Бунина /                            Л. А. Колобаева  // Концепция личности в русской реалистической литературе рубежа XIX – ХХ веков. – М. : МГУ, 1987. – С. 61-89.
16.Колобаева Л. А. От временного к вечному : феноменологический роман               в русской литературе ХХ века / Л. А. Колобаева  // Вопросы литературы. – 1998. – № 3. – С. 132-144.
17.Курляндская Г. Б. Нравственно-философские мотивы в творчестве                       И. А. Бунина и их эстетическое выражение / Курляндская Г. Б. //                            И. А. Бунин и русская культура XIX – XX века. – Воронеж : ВГУ, 1995. – С. 11-13.
18.Линков В. Я. Человек и история у Бунина / В. Я. Линков  // Мир и человек           в творчестве Л. Толстого и  И. Бунина. – М. : МГУ, 1989. – С. 90-170.
19.Мальцев Ю. Иван Бунин: 1870-1953 / Ю. Мальцев. – Франкфурт-на-Майне; М. : Посев, 1994. – 432 с.
20.Мамлеев Ю. В. Смерть в творчестве Бунина / Мамлеев Ю. В. // И. А. Бунин    и русская литература ХХ века : [Сб. науч. трудов]. – М. : Наука, 1995. – С. 133-137.
21.Маслова В. А. Филологический анализ художественного текста /                          В. А. Маслова. – Минск : Унiверсiтэцкае, 2000. – 173 с.
22.Модель мира в художественном тексте: [кол. монография] / Отв. ред.                   Н. М. Раковская; ред. кол. А. В. Александров, Т. Ю. Морева, В. Б. Мусий,   Н. В. Сподарец. – Одеса : Астропринт, 2009. – 336 с.
23.Муромцева-Бунина В. Д. Жизнь Бунина 1870-1906. Беседы с памятью /                  В. Д. Муромцева-Бунина. – М. : Советский писатель, 1989. – 510 с.
24.Мусий В. Б. К вопросу о содержании категории «авторский мир» в новой и новейшей литературе / В. Б. Мусий // Авторские миры в художественном тексте. Стратегии анализа: Коллективная монография. – Одесса : Астропринт, 2014. – С. 48-78.
25.Никонова Т. А. О смысле человеческого существования в творчестве                   И. А. Бунина / Т. А. Никонова // Иван Бунин: pro et contra. – СПб. : РГХИ, 2001. – С. 599-613.
26.Ничипоров И. Б. К проблеме психологизма в рассказах И. Бунина /                           И. Б. Ничипоров // Актуальные проблемы современной науки. Информационно-аналитический журнал. – 2001. – № 2. – С. 90-93.
27.Ничипоров И. Б. На путях постижения русской души: И. Бунин и «деревенская проза» / И. Б. Ничипоров // Филологические науки. – 2002. – № 1. – С. 30-37.
28.Ничипоров И. Б. Творчество И. А. Бунина и художественные принципы модернизма: Автореф. дисс. … канд. филол. наук. – М., 2002. – 33 с.
29.Пращерук Н. В. Художественный мир прозы И.А. Бунина : язык пространства / Н. В. Пращерук. – Екатеринбург : МУМЦ «Развивающее обучение», НОУ «Фонд «Созидание», 1999. – 185 с.
30.Ржевский Л. Д. Встречи и письма : (О русских писателях зарубежья 1940-1960 гг.) : Иван Бунин / Л. Д. Ржевский // Грани. – М., 1990. – № 156. –             С. 68-80.
31.Силантьев И. Поэтика мотива / И. Силантьев. – М. : Языки славянской культуры, 2004. – 296 с.
32.Сливицкая О. В. Бунин с точки зрения буддизма / О. В. Сливицкая // Русская литература. – 1999. – № 4. – С. 161-163.
33.Сливицкая О. В. К проблеме «Бунин и Восток» / О. В. Сливицкая // Русская литература. – 1996. – № 3. – С. 212-214.
34.Сливицкая О. В. Космос и душа человека (О психологизме позднего Бунина) / О. В. Сливицкая // Царственная свобода. О творчестве И. Бунина. – Воронеж : Квадрат, 1995. – С. 5-34.
35.Сливицкая О. В. О природе бунинской «внешней изобразительности» /                О. В. Сливицкая // Русская литература. – 1994. – № 1. – С. 72-80.
36.Сливицкая О. В. Основы эстетики Бунина / О. В. Сливицкая //  Иван Бунин : pro et contra. – СПб. : РГХИ, 2001. – С. 456-479.
37.Сливицкая О. В. «Повышенное чувство жизни» : Мир Ивана Бунина /                   О. В. Сливицкая. – М. : РГГУ, 2004. – 270 с.
38.Сливицкая О. В. Чувство смерти в мире И. Бунина / О. В. Сливицкая // Русская литература. – 2002. – № 1. – С. 60-72.
39.Смирнова Л. А. Иван Алексеевич Бунин : Жизнь и творчество /                              Л. А. Смирнова. – М. : Просвещение, 1991. – 191 с.
40.Смирнова Л. А. И. Бунин / Л. А. Смирнова // Русская литература конца              XIX – начала ХХ вв. – М. : ИМЛИ РАН, 2001. – С. 115-147.
41.Соболев Ю. В. Любовь, смерть и вечность в творчестве И. Бунина /                      Ю. В. Соболев // Рампа и жизнь. – 1912. – № 44. – С. 3-5. 
42.Спивак Р. С. Бунин и его зарубежные истолкователи / Р. С. Спивак // Русская литература в оценке современной зарубежной критики. – М. : МГУ, 1973. – С. 325-329.
43.Спивак Р. С. Русская философская лирика. 1910-е годы. И. Бунин, А. Блок, В. Маяковский : Учебное пособие / Р. С. Спивак. – 2-е изд. – М. : Флинта : Наука, 2005. – 408 с.
44.Сподарец Н. В. Ранняя проза И. А. Бунина / Н. В. Сподарец // Концепция человека в русской литературе. – Одесса : Астропринт, 1997. – С. 134-140.
45.Сподарец Н. В. Феноменологическая аналитика литературно-художественного произведения / Н. В. Сподарец // Науковий вісник Ізмаїльського державного гуманітарного університету. – Ізмаїл, 2003. –            Вип. 15. – С. 19-23.
46.Сподарец Н. В. Модернизм как проблемное поле современной гуманитарной мысли / Н. В. Сподарец // Проблеми сучасного літературознавства. – Одеса : Астропринт, 2014. – Вип. 18. – С. 29-38.
47.Степун Ф. А. Литературные заметки : И. А. Бунин / Ф. А. Степун //  Иван Бунин: pro et contra. – СПб. : РГХИ, 2001. – С. 365-386.
48.Тургенев И. С. Собрание сочинений : В 10 т. [Текст] / И. С. Тургенев. – М. : Госуд. изд-во художественной литературы, 1962. 
49.Хуземан Ф. Об образе и смысле смерти. История, физиология и психология проблемы смерти / Ф. Хуземан. – М. : Энигма, 1997. – 144 с.
50.Чович Б. Мотив «инстинкта смерти» у Иво Андрича и Ивана Бунина / Б. Чович // Славяноведение. – 1995. – № 1. – С. 61-68.
51.Чуковский К. И. Смерть, красота и любовь в творчестве И. Бунина (фрагмент) / К. И. Чуковский //  Иван Бунин : pro et contra. – СПб. : РГХИ, 2001. – С. 335-344.
52.Штерн М. С. В поисках утраченной гармонии. Проза И. А. Бунина 1930-1940-х годов / М. С. Штерн. – Омск : ОмГПУ, 1997. – 133 с.
53.Эволюция форм художественного сознания в русской литературе (опыт феноменологического анализа) : [Сборник научных трудов]. –              Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2001. – 358 с.